«Счастливчик»

«Я — охотник за знаниями и эстетическими экстазами».
Чтобы постичь Нью-Йорк во всем богатстве его шумов и интонаций, недостаточно быть знатоком города — нужен еще дар поэта. Герой фильма «Счастливчик» Владимир Давиденко поэтичен в своем знании Нью-Йорка и энциклопедически сведущ в явной и скрытой поэтике этих мест. Прогулка с Владимиром — лучшее приключение, которое может выпасть любому фланеру, урбаноману или просто внимательному зрителю.
(Д. Десятерик)

Фильм Ю. Гавриленко (2013 г.)

Фильм снят по мотивам поэмы-путеводителя «Новый Йорк. Кончерто гроссо для фланеров с городом»,  над которой В. Давиденко работает в данный момент.
Текст В. Давиденко

. . . . . . . . . . . . . . .  . . . . .

С Ч А С Т Л И В Ч И К

Диоген Лаэртский, ссылаясь на Сосикрата, утверждал, что, по мнению Пифагора, «жизнь подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные торговать, а самые счастливые – смотреть».

Я – охотник за знаниями и эстетическими экстазами.

Процесс охоты состоит из четырех равнозахватывающих стадий: выслеживание, настигание, поглощение и производство таксидермического трофея, украшающего мой мир. Такие трофеи общепринято называть образами.

По долгу своей натуры я должен безмерно насыщаться и наслаждаться. Я любопытен, но не всеяден, и мне следует придерживаться предписаниям гексаграммы 27: «Будь внимателен к процессу обеспечения  питанием и к тому, что нужно человеку для наполнения своего рта». Это является залогом моего утверждения в качестве эксперта по вопросам наслаждений.

Разнообразность моих трофеев обусловлена тем, что я легко и естественно переключаюсь на новые объекты внимания. Многообразие и многоуровневость являются необходимыми условиями моего продуктивного выживания. Поэтому природная среда моего обитания – великий метрополис с его бессчетными перекрестками, башнями, библиотеками, мостами, спектаклями человечества и электричества.

Великий метрополис – это всегда открытый рот гексаграммы 27: здесь гаргантюанский объем потребляемого балансируется божественной щедростью генерируемого.

Мне нужны избыток и узаконенное разнообразие. И эта необходимость мне видится абсолютно естественной, как и тот факт, что объем окружающего воздуха должен многократно превышать тот объем, которого достаточно для дыхания.

За информационными деликатессами приходится погружаться в глубины этой насыщенной среды, однако самое  вкусное в эстетическом отношении питание попадается во время непредсказуемого передвижения по всем уровням.

Такие дрейфы по воле случая и настроения сшивают разные части окружающего гротеска в уникальные и диковинные гирлянды. Эти гирлянды можно записывать словами, нотами, линиями, цветовыми комбинациями и прочими знаковыми системами. Но для пущего растворения своего авторства в отражаемом космосе я предпочитаю производить синестетические образы. С другой стороны, движение без предопределения выдает меня, как единственное связующее звено между случайными фрагментами этого космоса, послужившими энергетическими источниками или сырьем для производства моих трофеев.

Со стороны структурированно и организованно движущихся соседей по космосу мое движение выглядит прихотливым и сумасбродным. Такое движение называют эксцентричным, намекая на отсутствие орбиты.

Но я давно убедился в том, что мое движение – это полноценная часть структуры, а отклонение от пути является единственно правильным направлением моего движения. Ибо отклонение от пути – это не что иное, как приключение. Еще Георг Зиммель определял приключение как выпадение из цепи обыденности и отмечал несомненное сходство между приключением и произведением искусства. Будучи результатом интенсивной стимуляции чувств, мои трофеи, добытые во время дрейфов, содержат определенный заряд переживаний. Эти законсервированные переживания доступны всем желающим. Таким образом, я являюсь глазами, щупальцами и антенной тех моих соседей по космосу, которые большую часть своей жизни заняты другой деятельностью, и для которых приключения и наслаждения являются праздным досугом. Другими словами, мое эксцентричное движение обеспечивает привлекательность структуры урбанистического космоса. А привлекательность является залогом процветания.

Абсолютно очевидно, что моя кажущаяся эксцентричность является нормой в искусственной среде метрополиса. Оттого эта искусственная среда и является естественной средой моего обитания.

Метрополис – это моя крепость и мое капище.

И этот Уроборос, сам себя пожирающий ради омоложения, представляется мне живой наглядностью концепции «Всего в Одном».

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s